Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма

http://samlib.ru/g/gusxkowa_t/radugallinn-heima.shtml

Инструкция:

Вот отправишься по требованию сводного брата к нему в гости, так ведь со всякими колдунами принудят биться, выручать принцесс, разоблачать царевичев, охранять артефакты, да вприбавок оскорбить каждый норовит, нечистью именовать. Ну и что, что у меня уши нечеловеческие: огромные, да Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма к тому же с кисточками на концах; ну и что, что посреди моего родного народа наружность у меня еще не самая необыкновенная, зато зато сердечко доброе и отзывчивое... Ну кто здесь снова дергает! Щас как дам в глаз!

РАДУГА ЛЛИНН-ХЕЙМА

Посвящается всем друзьям

и собеседникам Чеширского Кота

Пролог

Большой круглый зал погружен Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма во мрак, лишь на востоке небо медлительно и неуловимо пока еще начинало светлеть. Скоро-скоро солнечные лучи ворвутся в высочайшие стрельчатые окна, вздымающиеся к сферическому потолку, и осенят все снутри, а пока тут царствуют мгла и покой.

Вдруг огарок толстой белоснежной свечки вспыхнул неуверенно, позже огонек потянулся ввысь, осветив выложенную малеханькими Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма плитками девятилучевую звезду... И высшую статную даму с волосами цвета червонного золота, шагнувшую к огарку. Она просто взмахнула рукою и еще три свечки, стоящие на лучах, вспыхнули. К одной подошел низкий упитанный мужик с густыми темными усами, лихо закрученными наверх. Он задористо улыбнулся даме, та кивнула в ответ. Третьего Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, точнее третью, что появилась в зале, человеком именовать было трудно - в окно влетела странноватая крылатая тварь. Ее крылья декорировали острые шипы, а рожа щерилась клыками.

- Храш, - укоризненно произнесла пришедшая первой. И новенькая гостья приняла человечий вид, став прелестной дамой с волосами красного цвета. Красноватые крылья обернулись вокруг Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма тела на манер плаща.

Последним явился старик с длинноватой белоснежной бородой, серебристой кожей и непроницаемыми темными очами.

Они молчком поглядели друг на друга. Разговор начал старик:

- Твой план не сработал. Мир стремится в пучину.

- Всему свое время, - произнесла златовласая.

- Я чувствую перемены! - крылатая раздула тонкие ноздри.

- Огромные перемены, - кивнул усатый Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, поглаживая висящее на груди колье из продолговатых полупрозрачных бусин с круглой белоснежной подвеской.

- Необходимо только, чтоб эти перемены не были для нас внезапными, - хитро усмехнулся старик.

Лучи взошедшего солнца осветили пустой зал, только фитилек одной из свеч еще слабо дымился.

Часть 1-ая

ПОТЕРЯННЫЙ Царевич

Глава 1.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Брюки и юбка стремительно пропитывались водой Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Я попробовала встать, но поскользнулась и угодила руками в раскисшую дорожную грязь. Брызги полетели во все стороны, что не придало мне ни красы, ни притягательности.

Из кустов показалась большая волчья рожа...

- Иди, иди сюда, голубушка! - я поманила волчицу пальцем, но Темнота, зная, что ничего неплохого ее не ожидает, подходить не торопилась Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма.

Вставать пришлось самой.

Всем неплохи ездовые волки: и скок у их мягче, чем конский, и защита никакая больше не нужна (кто же отважится поруха на волка размером с маленькую лошадку), - но время от времени они выкидывают такие фортели, что...

Я попробовала как-то очистить безвыходно испорченный плащ Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, упавший в самую грязь, да к тому же порядком втоптанный туда Темнотой. В влажной одежке было знобко и некомфортно.

Темнота выкарабкалась на дорогу и, виновно смотря мерцающими в сумерках очами, ткнулась головой мне в плечо, чуток опять не уронив в лужу.

- Ух! - я замахнулась кулаком на одномоментно отскочившую волчицу Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, та отбежала на пару шажков и села на траве.

Если дело так и далее пойдет, я точно никуда не доберусь, а ночевать в лесу при нынешней-то практически осенней погодке и противнику не пожелаешь, потому пришлось-таки мириться с волчицей и забираться в седло, а влажный плащ с горестным вздохом Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма скатать в рулончик и привязать к одной из седельных сумок.

Темнота обернулась через плечо, удостоверилась, что я отлично устроилась и, улыбнувшись, нерасторопно потрусила вперед. Сейчас она бежала осторожнее, огибая лужи и следя за тем, чтоб вновь не утратить всадницу.

Волчица двигалась полностью бесшумно и, казалось, деревья, невыносимо Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма резкие в сумерках ранешней озари, летят мимо, а мы стоим на месте.

В один момент моя типичная лошадь замедлила шаг и застыла, настороженно поставив уши торчком. Я заозиралась, надеясь узреть причину остановки. Темнота переступила с лапы на лапу. А до моего слуха донесся дальний звук рожка.

Кто может охотиться на ночь Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма смотря? Удивительно. Либо это призыв о помощи?

Темнота, уловив мои мысли, понеслась вперед по дороге.

Но мы запоздали. В наступающей мгле слабо показывались поваленные поперек дороги деревья, перевернутая карета, трупы людей и животных.

Я спешилась, оглядываясь по сторонам, а Темнота начала рыскать вокруг, все кропотливо обнюхивая.

На покойниках была форма Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма вилийской царской гвардии, около девятнадцати боец и двое в обычный одежке, кажется слуги. Кто мог путешествовать с таким эскортом? И куда делись тела врагов? Клинки погибших боец были в крови.

Темнота подошла и тенью застыла рядом со мной.

- Ты что-то отыскала?

Волчица на секунду придавила уши, но Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма здесь же вновь поставила их топориком, не сводя с меня глаз. Она приблизилась к карете и засунула голову в окно.

Ой! А про карету-то я и забыла. Кое-как оттолкнув Темноту, заняла ее место у окна. Снутри было мрачно. Я пошарила рукою во мраке и нащупала чье-то лицо Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Кожа еще теплая, а, означает, человеку могла понадобиться моя помощь. Достав из кармашка круглый фонарик-светлячок и постучав им об крышу кареты, ставшую полом, я принудила его засветиться.

Неровное мигание выхватило из мрака бледное лицо в окружении светлых волос. Совершенно молодый парнишка, по виду слуга. Он Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма был практически пришпилен к двери кареты 2-мя длинноватыми стрелами.

Я вполне забралась вовнутрь, за мной здесь же сунулась любознательная волчья рожа.

- Темнота, помоги. Нам необходимо вынуть стрелы.

Волчица взяла в зубы древко стрелы и дернула. Раненый захрипел, на его губках появились кровавые пузыри.

- Стоять! - я преградила путь разогнавшейся волчице Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, потянувшейся выдергивать далее, и обернулась к мальчугану.

Стрела, вытащенная Темнотой, насквозь пробила правую сторону груди, 2-ая торчала в мякоти плеча - эта рана была не настолько небезопасна. Я пошеркала руки друг о друга, потеребила ободок перстня с агатом на среднем пальце левой руки (на данный момент мне нужна была вся сила Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма), и, дождавшись радужного свечения вокруг пальцев, накрыла рану ладонями. Поначалу свечение было совершенно слабеньким, но равномерно оно разгоралось, взбиралось от ладоней выше по рукам, разливалось по телу мальчугана, как вязкая густая сметана. Не дожидаясь команды, Темнота протиснулась мимо меня и выдернула вторую стрелу. Радужный свет стал невыносимо броским Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Кончики пальцев и уши похолодели. Еще незначительно и я буду отдыхать тут вкупе с этим парнем. Но вот он дернулся, чуток было не повалив меня. Радужное сияние вспыхнуло в последний раз и пропало, оставив нас в полной мгле. Фонарик, решивший, что вокруг и так светло, погас. Я нашарила его и вновь зажгла Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма.

- Что случилось? - юноша, еще не совершенно придя в себя, ощупал свою грудь, позже посмотрел на мои кровавые пальцы и заорал.

- Расслабленно! Я не желаю для тебя зла! - здесь из-за моего плеча появилась волчья рожа.

Мальчик закричал еще громче, оглушив меня на одно ухо, вскинулся и Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма бросился прочь, выскочив в обратное окно.

Темнота вопросительно заскулила.

- Да нет, догонять не нужно. Здесь куда не беги все равно в Вилом попадешь. Не пропадет. Да и выяснить, что все-таки здесь случилось, сейчас не у кого.

С трудом выбравшись из кареты, я увидела герб. Фонарик горел слабо, но даже в его Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма неправильном свете, мне удалось кое-что рассмотреть. Голубая черта рассекала белоснежное поле по вертикали, слева было три колоса, а справа - три кабана. Что-то я не припомню такового герба, хотя довольно тщательно изучала геральдику Вилии.

Я подняла фонарик повыше. Он вспыхнул невыносимо ярко, запечатлев все вокруг. Когда Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма доберусь в Вилом, обязательно покажу эту картину Лорину. Пусть уж государь придворный колдун разбирается с тем, что происходит в его владениях. Ну и отправить сюда людей не мешало бы, похоронить мертвых.

Делать тут больше было нечего, и мы с Темнотой направились далее. Но загадки загадочного нападения все не вожделели Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма от меня отвязываться. Что все-таки это за странноватый герб таковой? Куда делся его обладатель? Ведь посреди погибших очевидно не было дворян. И почему боец девятнадцать? Обычно гвардейцы действуют десятками. Куда делся очередной боец? Либо он был предателем?

Я мерно покачивалась в седле, не замечая, что ночь издавна Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма уже наступила, и среброликая луна жутковато оскаливается с неба. Не знаю, что принудило меня отвлечься от тягостных мыслей, но я вдруг выяснила в лунном свете полностью знакомые места. До Вилома оставалось не больше 2-ух часов езды.

5 лет прошло с того времени, как я была тут в последний раз. Будто бы целая вечность Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Столько всего случилось за этот период времени... Но стоило только узреть что-то знакомое, как этих 5 лет как будто и не бывало. Как будто я опять самая шальная студентка Академии волшебных искусств, и охото орать от экстаза и сотворить какую-нибудь пакость, просто из любви к искусству.

Темнота Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ощутила изменение моего настроения и ускорила шаг.

А как попадало-то мне за мои шалости. Не будь моя приемная матушка ректором Академии, выгнали бы. И друзей собственных, Лорина и Норэга, в проблемы тоже всегда я втягивала. Лицо само собой расплылось в ухмылке...

Мы посиживали перед кабинетом головного Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма мастера наставника. Дверь была немного приоткрыта и я, сидячая рядышком, отлично все слышала и лицезрела.

- Что там еще случилось?

- Снова эта превосходный троица, - секретарь очевидно нервничал.

- Какая троица? - мастер наставник занимался своими делами и пропускал речь секретаря мимо ушей.

- Ну, Синнора, Лорин и Норэг.

- А! Прекрасное трио! Что сейчас?

- Вы помните Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ученика по имени Шкура, отпрыска владетеля Вострома?

- Как не держать в голове.

- Дело в том, что Синнора наложила на него чары, в итоге чего этот ученик перевоплотился в ишака! А ее товарищи после чего устроили на заднем дворе развлечение - позволяли всем желающим проехаться за монету!

Мастер наставник засмеялся.

- Что все Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма-таки ты меня не позвал, я бы тоже с наслаждением прокатился.

- Я понимаю, что Шкура балованный негодяй, но то, что сделала Синнора, это совершенно уже запредельно! Мы снимали это заклинание полдня.

- Попросили бы саму девченку.

- Она отказалась наотрез.

- Как сняли?

- Оказалось, что это просто иллюзия, необычно непростая Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, включающая в себя...

Секретарь случаем обернулся, увидел приоткрытую дверь и, нахмурившись, закрыл ее. Отлично хоть ухо не прищемил.

Соучастники моей пакости посиживали рядышком и вопросительно на меня посматривали?

- Похоже, получим по полной.

- Отчисление?

- Мне, наверняка, да. А вам не знаю.

- Мы тебя не бросим! - вскинулся Лорин.

А вот Норэг промолчал. Для Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма него Академия - единственная возможность хоть чего-то достигнуть в жизни. Как еще нищему простолюдину из наярской деревни выбиться в люди? Исключительно в колдуны пойти, при наличии соответственного таланта.

- Только жертв не нужно, - я криво усмехнулась, представляя, что будет со мной, окажись я на улице...

Здесь заявился Шкура со собственной Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма обычной компанией подпевал. Он тормознул по середине приемной, сморщив нос.

- Кое-чем здесь пахнет? Каким-то отребьем. Простолюдинами и нечистью.

Норэг вспыхнул, собираясь кинуться на Скина с кулаками. Лорин впору пресек эту попытку.

Только драки нам здесь и не хватало, тогда уж точно не помилуют.

Шкура Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма продолжал заливаться соловьем, поливая нас грязюкой, ему поддакивали дружки.

Лорин не направлял на их внимания, вольготно развалившись в кресле (мы занимали все сидячие места), я тоже пропускала все мимо ушей, меня не оскорбишь тем, что я и нечисть, и четырехпалая, и кистеухая. А вот Норэг распалялся все в большей и Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма большей степени, потому что большая часть оскорблений касались все-же его. У бедолаги даже глаз задергался.

Необходимо было с этим заканчивать. Я приблизила руку к губам и сделала вид, что шепчу заклинания. Шкура сходу спрятался за спины собственных побледневших дружков.

Дверь кабинета резко открылась, и выглянул секретарь. Шкура кинулся Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма к нему как к последнему спасению, вцепившись в рукав не ужаснее другого репья.

- Государь секретарь! Эта отвратительная ллинни снова пробовала меня заколдовать!

Секретарь строго поглядел на меня, пытаясь выдернуть рукав у Скина.

- Синнора! К мастеру наставнику, стремительно!

Я встала из кресла с безнадежным выражением на лице. Шкура злорадно захохотал.

Главный Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма мастер наставник посиживал за своим столом.

- Синнора, Синнора... Что мне с тобой делать?

- В детстве было надо топить, сейчас поздно.

- Ты сумасбродная, неуважительная, непослушливая, нарушаешь все законы попорядку, при всем этом умудряешься великолепно отлично обучаться. И как для тебя времени-то на все хватает?! Ты знаешь, что до сего Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма времени в школе только из-за почтения к твоей мамы. Молвят так же, что до того времени, как ты стала посещать общие занятия, была примерной девченкой. Может это Лорин и Норэг на тебя так плохо оказывают влияние?

Дверь хлопнула. От неожиданности я даже подскочила.

- Что случилось?

На пороге Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма стоял бледноватый секретарь.

- Вас желает созидать Ее Королевское Величество!

- Передай посланнику, что я немедля выезжаю.

- Вы не сообразили! Она Тут! И желает вас созидать!

Здесь двери распахнулись, и в кабинет вплыла высочайшая, полная, необычно прекрасная дама. На ней было обычное сероватое платьице, увенчанное только маленькой серебристой вышивкой, и Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, если б не известное по портретам на монетах лицо, я ни за что не поверила бы, что предо мной царица.

Секретарь поспешно ретировался.

- Что случилось Ваше Величество! Почему настолько спешный визит?!

Царица скосила на меня глаза.

- Синнора, выйди! - повелел мастер наставник.

Дверь я оставила приоткрытой на полпальца. Невзирая на гам Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма в приемной, все было верно слышно.

- Пропал придворный менестрель!

- И из-за этого такая паника? Может у него просто появилась подружка в городке? Он же ведь как кот, нагуляется и возвратится.

- Он пропал прямо во время приема! Исполнял свою новейшую песню... И вдруг просто растаял в воздухе! Совместно со Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма своим дронлом! Мне кажется, тут не вышло без магии.

- А что все-таки придворный колдун?

- Разводит руками. Гласит, что это не традиционная мистика, и он бессилен!

- Как же Царская гильдия колдунов?

Юлима хмыкнула.

- Вы думаете, Совет колдунов разрешит побеспокоить гильдию. Для маленьких заморочек, а для их мой менестрель - так, мошка, у Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма меня есть придворный колдун. Что все-таки делать, если он не может ничего сделать?! Только к вам по старенькой памяти.

Мастер наставник хмыкнул.

- Спасибо, Ваше Величество. А правду ли молвят, что ваш возлюбленный менестрель наполовину ллинн-хеймец?

- Нет, всего только на четверть. Вы думаете, что тут замешаны Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ллинни?

- Не знаю. Но мне кое-кого нужно наказать. Так что ллинни будут замешаны. Синнора!

Я отскочила от двери, позже принципиальной походкой вошла в кабинет.

- Я так полагаю - ты все слышала.

- Что слышала?

- Не притворяйся. Ты отправишься на поиски придворного менестреля.

Царица с любопытством меня рассматривала, только здесь заметив, что Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма имеет дело с нечеловеком. Но в ее взоре не появилось обыденного для вилийцев презрения. Она приподняла золотистые брови и поглядела на мастера наставника.

- Не задумывалась, что Академия открыта для ллинн-хеймцев.

- Синнора является подданной Вилии, как и ее мама, госпожа Лидора.

- Так это ты приемная дочь ректора Академии?

Я молчком Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма кивнула, испытывая ужасное желание провалиться куда-нибудь.

Так и состоялось мое знакомство с Ее Величеством царицой Юлимой.

И мы направились в царский замок.

Ну почему мне всегда так не везет? 1-ый мой визит в столицу - и в окружении целой своры придворных, да к тому же царицы впридачу. Скукота Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. И все из-за этого Скина.

А вообще-то я удивляюсь и до сего времени, почему меня не выгнали из Академии. За весь перечень моих проделок и за каждую по отдельности.

Я допекала и педагогов, и студентов.

А в один прекрасный момент! Подпоила одну молодую ведьмочку и спровадила ее Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма к главному мастеру наставнику (тем паче, что он ей издавна нравился). Смешное было зрелище! Плохо только, что она меня запомнила. Но хоть полезность была - главный мастер наставник наконец женился.

Устроила карточный турнир, в итоге чего все средства студентов, капиталец, прямо скажем, так для себя, оказались в моем Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма кошельке. Правда, мастер наставник принудил все возвратить. Я не особо расстроилась. С моими зачарованными картами всегда можно подзаработать. Плохо только, что после чего со мной никто играть не садился.

Лорин начал брать с меня дурной пример. Навел на 1-го из студентов хлопот. Все лицезрели огромного паука, а сам злосчастный, даже не Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма знал, что хоть сколько-то поменялся. Хорошо тогда все побегали. Но всыпали за его выходки почему-либо мне. Даже моей приемной матушке посетовали. Лорин, правда, сознался. Позже. Когда его мать незначительно поостыла, прооравшись на меня.

Норэг по сопоставлению с нами был просто тихоней, но идею поиграть в Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма леталочки подкинул конкретно он. В итоге вся Академия до новолуния вела летучий стиль жизни, исключая нас троих, нам-то так и не удалось взлететь.

Чего я тогда только не творила. Вспомнишь - постыдно становится.

Царского менестреля, Брика, я тогда все-же возвратила, чем заслужила необычную признательность царицы.

Это уж позже мы Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма втроем, а так же Брик и Эрэд, раскрыли комплот против короны и получили звание Героев-защитников Вилии. А кое-где через полгода, после окончания Академии, мы сами чуток комплот не устроили, совсем случаем. Порушив при всем этом чуть не полгорода. И царским указом нашей пятерке было запрещено собираться совместно Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма! Но 10 дней вспять ко мне прилетел вестник с письмом от Лорина. Сегодняшний придворный колдун, а я никогда не колебалась, что эта должность достанется моему брату, срочно вызывал меня в Вилом, нижайше просил о помощи и также уведомлял, что царский указ, запрещающий наши встречи - отменен! О том, какая ему требуется помощь Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, Лорин не написал.

Я стремительно собралась и, ничего не объяснив ни Совету, ни Пресветлому королю, отправилась в путь. Ллинн-хеймцы никак не желали отпускать свою не так давно обретенную Черную царицу, но позже смирились, сообразив, что приостановить меня может только принудительное заключение в цепи. А кому нужна Черная царица в Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма цепях? Желали навязать в сопровождение свиту. Еле отбилась. Представляю, что началось бы в Вилии, появись там такое количество ллинни. Вилийцы решили бы, что это вторжение. К тому же кто-то из этого неспокойного народа, все отрицательные черты которого я полностью унаследовала, наверное, чего-нибудть отчебучил бы. Это Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ко мне в Вилии привыкли. С трудом меня уговорили взять Темноту, в качестве хоть некий защиты. Я-то уж желала ехать на собственном древнем коньке. Но позже, к радости советников, передумала. Как-то несолидно будет смотреться Черная царица Ллинн-Хейма на древнем пушистом пони. Ну и жаль стало Пятнышко, тяжело Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ему было бы перенести таковой длиннющий путь. Или дело ездовая волчица.

Темнота медлительно трусила по тропинке. Я даже носом начала клевать от однообразия пейзажа. Сосны, сосны и снова сосны, хоть бы один дуб какой завалящий попался!

Волчица резко тормознула, и я, чуть ли не ткнувшись носом ей в шейку, пробудилась Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма.

- Где мы? Что снова случилось?

Темнота передернула плечами, позже легла на траву. Волчица, оказывается, пользовалась тем, что я задремала и сошла с дороги.

- А, понятно. Ты утомилась и хочешь отдохнуть. Ну что с тобой делать? Давай в лесу ночевать. Все равно ночкой нам ворота Вилома никто Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма не откроет, - я выкарабкалась из седла и отправилась на поиски хвороста. Темнота всеми своими волчьими силами мне помогала.

Костер забавно полыхал, потрескивая сухими ветками. Темнота лежала в позе гордого льва и сонно щурилась на огнь, сейчас она на охоту почему-либо не пошла, наверняка, утром не проголодалась, а может страшилась Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма меня одну бросить. Темная шерсть волчицы лоснилась, на ней игрались блики костра, ветерок лениво поглаживал шерстинки.

Я решила спать сидя, так как влажный плащ все равно не подстелешь. Он сушился, растянутый на ветке-раскоряке, но похоже носить я его уже никогда не буду - испорчен безвыходно. И мне практически Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма удалось уснуть, как вдруг Темнота насторожилась. Волчица напряженно оглядывалась по сторонам, на животных она так не реагирует, означает рядом люди. Сон разом испарился. Я мигом сорвала плащ с рогатины и набросила его на сумки, лежащие на земле, придав им вид спящего человека, отправила Темноту в лес и сама отправилась следом Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма.

Оказалось, что мой небольшой костерок похож на маяк. Через густые кроны сосен лунный свет не проходил, и в лесу было не очень светло. Совы и филины охотились, собираясь устроить маленький ужин. Доносился неровный беспорядочный трепет крылышек летучих мышей и их тонкоголосая перекличка. Шепот хвои с ветром над головой...

До Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма моих насторожившихся ушей донесся сторонний для ночного леса звук. Треск ветвей и сильный шорох - кто-то пер напролом, умудряясь отыскивать буреломы в чистом сосновом лесу. Так мог двигаться раненый бык. Либо человек.

Слева мелькнула зеленоглазая тень - Темнота. Я отдала волчице символ тормознуть, а сама двинулась вперед.

Двое, при этом один тащил Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма на спине другого, хотя сам считал деревья локтями, на очах у него была повязка. И смотря на их, я сообразила, куда делся двадцатый гвардеец.

- Стой!

Человек тормознул. До столкновения с деревом ему осталось два шага.

- Кто тут?! Где я?!

- В лесу.

- Кто вы?

- Вопрос в том Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, кто вы?

- Помогите нам, пожалуйста, мой друг погибает!

"Очередной умирающий. Не очень ли для меня за одну-то ночь", - мелькнула и пропала подлая мыслишка.

- Хорошо, пошли.

- Куда? Я ничего не вижу.

Я привела их к месту стоянки. Гвардеец уложил свою ношу в обозначенное мной место и сам упал рядом. По-моему, самому Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ему помощь требовалась не меньше.

- Спаси его, пожалуйста!

Я сняла с пальца перстень с агатом, на данный момент, на сто процентов разряженный, он мог только помешать, не отдавая, а, напротив, собирая энергию, и упрятала его в сумку.

У человека было три раны. Все три - смертельные. И он был Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма мертв. При этом издавна. Последнее тепло покинуло тело.

Я прикрыла глаза, позже откинула голову, смотря в небо.

- Я ничем уже не смогу посодействовать.

- Почему?! - гвардеец вскинулся, но практически здесь же упал назад, застонав.

- Он мертв. И уже довольно издавна.

Человек застонал. Сейчас уже по другой причине.

- Но как Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма так!

- Успокойся. Ты сделал все, что мог, - сухие, прохладные слова. Я дотронулась до головы страдающего человека. На глаза навернулись слезы. - Давай я посмотрю твои раны.

- Да нет у меня ран!

- Как же повязка на очах?

- А. Это. Этого никто не вылечит. Три денька вспять мне выкололи глаза. Уничтожили Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма бы. Если б Ровинар не выручил. А сейчас я не сумел спасти его!

- Я все таки посмотрю. Если не смогу вылечить, то хотя бы повязку сменю, она у тебя вся кровью пропиталась, еще воспаление начнется.

- Делай что хочешь, - произнес гвардеец флегмантично.

Я осторожно размотала бинты. Этого человека пользовал неплохой Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма лекарь. Трехдневной давности раны выглядели прекрасно, если так можно сказать про раны. Те, кто выкалывал глаза, были мастерами собственного дела. Вернуть зрение этому человеку не сумело бы уже ничто, но они не знали про меня.

- Как тебя зовут? - спросила я, собирая энергию в кончиках пальцев.

- Кенрал.

- А знаешь, Кенрал Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Я могу тебя вылечить.

- Для чего ты лжешь?! Я знаком с работой Красноватого мастера, лицезрел деяния его рук. Если только ты величайший маг-целитель, но вот магов-целителей не осталось... Не истязай меня, дай лучше умереть.

- Я - маг-целитель. Не знаю, как насчет величайший. Но кое-что умею.

Радужное Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма сияние стекало на раны Кенрала.

- Ты издеваешься?

Я промолчала. Все-же вырастить новые глаза, это не рану заживить, даже смертельную. У гвардейца же от глаз совсем ничего не осталось.

- Твои новые глаза будут отличаться от старенькых, может быть ты будешь созидать по-другому.

Кенрал посиживал не шевелясь - действовала мистика исцеления. За Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма базу новых глаз человека, я взяла: свои глаза (мир вокруг резко помутнел, ничего зрение стремительно восстановится); прозрачность росы; свет огня; пристальный взор Темноты и одичавшую жажду Кенрала опять созидать.

Широкий язык Темноты прошелся по моему лицу, заставив очнуться. Рожа волчицы виделась смутно. Я моргнула, не понимая, почему. Пошеркала глаза кулаками Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Прохладный нос ткнулся мне в лоб. Обняв волчицу за шейку, я пытаясь собраться с идеями. Что все-таки случилось? Последние действия начисто пропали из памяти. И что у меня со зрением? Может мы ехали по лесу, и я стукнулась головой о низковато возрастающий сук?

Было мрачно. Я отстранилась Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма от Темноты и осмотрелась по сторонам. Тут-то мемуары и возвратились - рядом с практически затухшим костром лежали два бездыханных тела.

О стихии и духи! Кенрал! Неуж-то он погиб! Я на четвереньках подползла к гвардейцу. Грудь человека умеренно вздымалась. Дремлет. У меня вырвался вздох облегчения.

Плащ, лежавший на сумках около Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма костра, успел благополучно высохнуть. Я укрыла им Кенрала, а сама устроилась на древнем месте, прислонившись спиной к дереву. Костерок, обрадованный свежайшей еде, гневно набросился на сухие ветки. Калоритные языки пламени расплывались в очах, я прикрыла веки. Любопытно, какие глаза вышли у Кенрала. И стоило ли все Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма это моих страданий. Потянувшись обычно поправить перстень, я вспомнила, что убрала его.

Темнота, почувствовав мое желание, принесла подходящую сумку. Покопавшись в кармане в кармане, я выловила собственного любимчика. Там же лежало еще несколько самоцветов, оправленных и россыпью. Страсть к собиранию камешков появилась у меня в детстве, когда брат приемной матушки привез Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма откуда-то с юга не ограненный карий камешек, сиявший сотками крохотных золотых искр. Мне казалось, что я держу в руке кусок солнца.

- Что это? - спросила я.

- Самоцветный камень. Именуется авантюрин.

Я очень стремительно увидела, что этот маленькой камешек умеет отлично поднять настроение, помогает обрести бодрость духа и Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ясность разума, может снять мигрень, если положить его на лоб, либо унять сердцебиение.

А позднее, когда в Академии нас учили работать с самоцветными камнями, аккумулировать в их энергию, использовать заложенные природой характеристики и превращать в идолы и талисманы, эта страсть разгорелась с новейшей одичавшей силой. Я скупала камешки у ювелиров горстями Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Авантюрины, хрусталь, обсидиан, змеевик, лазурит, амазонит, раух-топазы, жадеиты, нефрит, яшму и, конечно, агаты. С этими у меня выходило идеальнее всего.

Тот же камень, оправленный в старенькое потемневшее серебро, что на данный момент у меня на пальце, мне подарила моя приемная матушка на совершеннолетие. Такового я не лицезрела Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма никогда, хотя пейзажные агаты встречались в моей коллекции. Казалось, на большой темной горе вырастает могучее дерево с красной кроной, теряющейся в туманной дымке белоснежных туч.

За время моего пребывания в Ллинн-Хейме эта страсть несколько поутихла. Ллинн-хеймцы не признают ни самоцветных, ни драгоценных камешков, делая исключение только для Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма янтаря и гагата. Но эти камешки меня никогда в особенности не заинтересовывали. На данный момент же я предчувствовала с трепетом собственный поход в ювелирную лавку.

Рассвет приближался, становилось все холоднее и холоднее. Я обняла Темноту, притулившуюся ко мне с боковой стороны, и не увидела как уснула.

Разбудил меня одичавший вопль. Кенрал Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма посиживал и пялился в место.

- Что все-таки вы все орете-то! - недовольно произнесла я, вспомнив еще 1-го исцеленного. Голова была томная и пустая, все тело от неловкой позы затекло. Отлично хоть зрение практически восстановилось.

Кенрал повернул лицо с круглыми очами в мою сторону. Не знаю, какие глаза были Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма у гвардейца до встречи со мной, но на данный момент они стали практически четкой копией моих - зеленые, прозрачные, с золотыми лучиками вокруг зрачка (это уже от Темноты). У светловолосых вилийцев никогда не бывает таких глаз.

- Я вижу! - Кенрал поднес руки к лицу. - Как такое может быть? - он Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ощупал лицо, ища возвращения боли, прикоснулся к вискам. - Либо я сплю?

- Нет, ты бодрствуешь.

Только здесь вилиец направил на меня внимание по-настоящему. Кенрал вскочил, ощупывая пояс в поисках орудия.

Откуда-то появилась отлучавшаяся Темнота. Почувствовав враждебность, волчица напряженно застыла на краю полянки.

Взор гвардейца переметнулся на нее. Рука Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма продолжала шарить по поясу.

- Свое орудие ты растерял кое-где в лесу, - произнесла я, поднимаясь с корня, на котором посиживала. Спина и все, что ниже, казались чужими.

- Ллинни! - и это все, что он может сказать в благодарность за исцеление?

- Ну да. Ну и что? - не обращая внимания на Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма застывшего гвардейца, я принялась собирать вещи. Выдернула из-под его ноги собственный плащ, может еще получится отстирать. Кенрал отшатнулся.

- Что ты делаешь тут? В Вилии?

Я поглядела в глаза, так похожие на мои собственные, да они и есть мои.

- Излечиваю всяких непризнательных вилийцев.

Кенрал вздрогнул и механично потянулся рукою к лицу.

- Так Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма это сделала ты?

- Я, - я оседлала Темноту, прикрепила к седлу сумки.

- Куда ты? - как-то растерянно спросил он.

- В Вилом.

- Могу ли я просить тебя снова о помощи?

"С чего это такая снисходительность к ненавистной ллинни? Просьба о помощи!"

- Чем я могу для тебя посодействовать?

- Тело Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма Ровинара нужно доставить в город, чтоб возвратить родственникам. Это все, что я могу сейчас сделать для него.

- Отлично, но придется сделать волокушу. Темнота не согласится везти на для себя покойника.

Почему я так просто согласилась посодействовать ему? Я ведь вылечивала его. В Ллинн-Хейме вообщем есть таковой смешной закон - если Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма ты удостоен милости спасти кому-то жизнь, то этот человек становится вроде бы твоим младшим родственником и ты и далее должен хлопотать о нем. По воспитанию я вилийка, но видно это в крови.

На волокушу пошли две с трудом отысканные молодые сосенки и все тот же многострадальный плащ. Наша похоронная процессия Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма отправилась в Вилом. Темноту не надо было вести под уздцы, как какую-нибудь норовистую лошадку, но присматривать за капризной волчицей все таки приходилось. Кенрал шел сзади, следя за тем, чтоб тело не вывалилось.

Скоро лес остался сзади, пред нами расстилались поля и бугры Вилии. Из-за ив, скрывавших Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма русло маленькой речушки, притока Велеи, медлительно вставал красный диск солнца. Сероватый мир окрашивался нежными розоватыми красками. Над нами, сурово стрекоча, пролетела сорока. На горизонте вырастали сероватые крепостные стенки Вилома и его пестрые крыши.

- Скоро будем в городке, - произнесла я, придерживая разогнавшуюся волчицу за зашеек. Мне хотелось расспросить Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма Кенрала о нападении в лесу, гербе с 3-мя колосьями и 3-мя кабанами, загадочном Красноватом мастере, любившем ради утехи выкалывать людям глаза, но я страшилась натолкнуться на подозрительность вилийца. Как удивительно. В Ллинн-Хейме меня считали вилийкой, а в Вилии - ллинни. Ни там, ни там, как говорится.

Когда до ворот оставалось Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма менее пятидесяти шагов, я приостановила Темноту. Кенрал вопросительно на меня уставился.

- Подожди! - я порылась в сумке и вынула орден, схожий на грубовато сделанную брошь. Бриллианты и сапфиры - ничего стоящего, с моей точки зрения. Не мешало все-же подстраховаться. Я приколола собственный орден Героя-защитника к куртке.

Кенрал стоял Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма с открытым ртом, кажется запамятывая дышать. Гвардеец смотрел на мой орден. Здесь на его лице появилось выражение озарения.

- Госпожа Синнора!

Пришла моя очередь пялиться на гвардейца.

- Откуда ты знаешь, кто я?!

Кенрал усмехнулся.

- Только одна ллинни, прошу прощения, ллинн-хеймка имеет орден Героя-защитника. Синнора Эстайя. Дочь Лидоры Эстайя, ректора Академии Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма волшебных искусств. Простите мне мою недогадливость и неучтивость. Я был очень потрясен произошедшими событиями.

- Откуда обычной гвардеец знает все это? - опешила я.

- Да это все знают. О вас и ваших друзьях легенды прогуливаются, - Кенрал походил на мальчишку, которому удалось прикоснуться к чуду. - Рад, что вы возвратились в Вилию Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма!

Вот так-так.

Но что-то мы застоялись на дороге, мешая проезду. Вилийские негоцианты объезжали Темноту чуть не по обочине, хотя тракт был очень широкий. Фермеры, направляющиеся в город, делали оберегающие знаки, посреди стражников у ворот началась какая-то суматоха.

Я тронула Темноту, и мы продолжили путь. Но у ворот стражники Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма с недружелюбными лицами преградили мне путь. Клинками.

- Что происходит? - поинтересовалась я.

- В лесу ллинн-хеймцы напали на эскорт посла! У нас приказ задерживать всех ллинни.

Я нахмурилась и достала свиток с письмом Лорина.

- Я тут по приглашению придворного колдуна Вилии.

Но что-то стражники не торопились брать свиток Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма, подозрительно смотря на меня. Тогда вперед выступил Кенрал. Охраны немного попятились, заметив затрепанную в пятнах крови, но, как и раньше, серо-голубую форму. На лице гвардейца был гнев, светлые брови сошлись на переносице, сходу возвратив ему весь возраст.

- На эскорт напали не ллинн-хеймцы, а разбойники. Тот, кто распространяет Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма подобные слухи, достоин самого грозного наказания!

К месту спора уже торопился десятник, старый упитанный дядька с густыми пшеничного цвета усами. Его голубые глаза с ног до головы прошлись по Кенралу, позже переметнулась на меня. Десятник расплылся в удовлетворенной ухмылке.

- Синни! Возвратилась! Не узнаешь?

Я недоуменно покачала головой.

- А если Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма убрать усы и брюхо? - десятник залихватски подмигнул. - Все равно не узнаешь?!

- Нет, - произнесла я растерянно.

- Совершенно там зазнавшись в собственных лесах. Пакирон я! Помнишь, как вы со собственной каменной подружкой порушили трактир старенького Логона? Ну, когда еще гонялись за магом-кровопийцей? Я тогда был рядовым стражником. Ты мне еще Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма брюхо залечивала, когда кишки наружу вывалились!

Здесь я вспомнила этого человека! И действия, о которых он гласил. Когда освобожденный заговорщиками дух дарийского чернокнижника похитил одну из дочерей царицы Юлимы. Все колдуны были брошены на поиски, даже недоучившиеся. Подфартило мне. Отлично, что Эрэд тогда рядом оказалась.

- А ты, Пакирон, был Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма тогда мало похудее.

Десятник расхохотался.

- Очистить дорогу! Добро пожаловать домой, Виломское Лихо.

Я побагровела, услышав одно из самых нелестных собственных прозвищ. Кенрал с усмешкой поглядел на меня.

- А ты удивлялась, откуда я о для тебя знаю.

- У меня встреча назначена в "Жареном Гусе", а для тебя куда?

Гвардеец здесь Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма же помрачнел.

- Тут неподалеку. Улица Цветочников, 3-ий дом.

Больше он не проронил ни слова.

Улица Цветочников находилась неподалеку от городских садов и была вроде бы их продолжением, утопая в золотой на данный момент зелени и, конечно, в цветах. Хотя, судя по богатству домов, жили тут очевидно не цветочники.

Кенрал позвонил Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма в колокольчик у ворот, и практически здесь же окошко на воротах раскрылось.

- Кто там? О! Государь Кенрал! - ворота раскрылись.

Я поторопилась скрыться, как волокушу отвязали от седла Темноты. Слушать горестные причитания родных покойного не было сил.

"Жареный Гусь" находился практически на другом конце городка. Темнота, приученная Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма следовать за владельцем и в огнь, и в воду, расслабленно переносила суматоху огромного городка. Животные, лошадки и собаки, никак на нее не реагировали, не принимая за живое существо - ездовые волки не имеют аромата. Не будь они благодушны и без остатка преданы владельцу, перевоплотился бы в стршных хищников, от которых нет спасения Гуськова Татьяна: Радуга Ллинн-Хейма. Люди при виде моей зверушки были наименее размеренны, разбегаясь в различные стороны. Что ж. Зато дорога свободная. Умопомрачительно, что Кенрал так тихо отреагировал на мою зверушку. Хотя их там, в царской гвардии, приучивают ко всему. Даже к ездовым волкам.


h-asirdai-aza-oamina-atisti-resej-derekter-problemi-povisheniya-kachestva-obrazovaniya-v-usloviyah-globalizacii.html
h-evrazijskih-mezhregionalnih-bogorodice-rozhdestvenskih-obrazovatelnih-chtenij.html
h-gruppi-issleduemih-prikaz-12-07-2012-g-kiev-523-zaregistrirovano-v-ministerstve-yusticii-ukraini-20-iyulya.html