Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава

Отсюда вытекают два принципиальных следствия. 1-ое – это то, что моя возможность становится вне меня вероятностью . Так как другой ее познает как подтачиваемую свободой, которой он не является, очевидцем которой делается и рассчитывает ее следствия, она оказывается незапятанной неопределенностью в комплекте способностей, и как раз я ею становлюсь. Только позднее, когда Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава мы находимся в конкретной связи с другими, через язык равномерно узнаем то, что он задумывается о нас, он сумеет нас сходу обворожить и запугать: «Я уверяю тебя, что я это сделаю!» – «Это, естественно, может быть. Ты мне говоришь это, я желаю для тебя веровать; может быть, по правде, что ты Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава это сделал бы». Сам смысл этого диалога подразумевает, что другой сначало расположен перед моей свободой как перед данным свойством неопределенности и перед моими способностями как перед моими вероятностями. Конкретно сначало я чувствую себя находящимся там, для другого , и этот проект-призрак моего бытия просачивается вовнутрь меня самого Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, потому что через стыд, досаду, ужас я не прекращаю брать на себя его как такого. Брать на себя втемную, так как я не знаю то, что беру на себя. Я просто этим являюсь .

С другой стороны, совокупа «орудие-возможность меня самого напротив орудия» является для меня как переведенная и организованная Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава в мир другим. Со взором другого «ситуация» ускользает от меня либо, используя обыденное выражение, которое отлично передает нашу идея, можно сказать: я не являюсь больше владельцем ситуации . Поточнее, я остаюсь ее владельцем, но она имеет реальное измерение, через которое она от меня ускользает, через которое неожиданные конфигурации делают Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава ее имеющейся по-другому, которой она не являлась для меня. Естественно, может случиться, что в серьезном одиночестве я сделал бы действие, последствия которого могли быть прямо обратными моим догадкам и желаниям. Я беру осторожно дощечку, чтоб придвинуть к для себя эту хрупкую вазу. Но это движение приводит к опрокидыванию Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава бронзовой статуэтки, которая разбивает вазу на огромное количество кусочков. Только тут нет ничего, что я не мог бы предугадать, если б я был бы более внимателен, если б я увидел размещение объектов и т. д.; ничего, что ускользало бы от меня в принципе . Напротив, возникновение другого обнаруживает в ситуации нюанс Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, которого я не желал, владельцем которого я не являюсь и который ускользает от меня в принципе, так как он есть для другого . Конкретно это Жид успешно именовал «участием дьявола». Это – непредвидимая обратная сторона и все же настоящая. Конкретно эту непредвидимость Кафка стремится профессионально обрисовать в «Процессе» и «Замке»; в Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава определенном смысле все то, что делают К. и землемер составляет их собственность, и, так как они действуют на мир, результаты строго соответствуют их предвидениям; это удачные деяния. Но в то же самое время правда этих действий повсевременно ускользает от их; они в принципе имеют смысл, который является их настоящим смыслом и Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава который ни К., ни землемер не будут знать никогда. Непременно, Кафка желает достигнуть тут трансцендентности божественного; конкретно для божества человеческое действие конституируется в правду. Но Бог тут является только понятием другого, расширенным до максимума. Мы к этому еще вернемся. Эта мучительная и туманная атмосфера «Процесса», это незнание, которое Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава все же переживается как незнание, эта полная непрозрачность, которая может только представляться через полную прозрачность, – все это не что другое, как описание нашего бытия-в-середине-мира-для-другого. Таким макаром, ситуация в собственном переводе и через перевод для другого застывает и организуется вокруг меня в форму Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава в том смысле, в каком гештальтисты употребляют это понятие; тут существует данный синтез, значимой структурой которого являюсь я; и этот синтез обладает сразу эк-статической связанностью и свойством в-себе. Но связь с этими людьми, которые говорят и за которыми я наблюдаю, дается сходу вне меня как трансцендентный субстрат Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, заместо того чтоб я ее устанавливал сам. А именно, мой свой взор , либо связь не на расстоянии с этими людьми, лишен собственной трансцендентности из-за самого факта, что он является взглядом-рассматриваемым . По правде я фиксирую людей, которых вижу , в объекты; я нахожусь в отношении к ним, как другой находится в отношении Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава ко мне; рассматривая их, я измеряю свою силу. Но если другой их лицезреет и лицезреет меня, мой взор теряет силу; он не может конвертировать их в объекты для другого , так как они уже являются объектами его взора. Мой взор обнаруживает просто отношение посреди мира меня-объекта к рассмат Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава-риваемому-объекту – нечто схожее на притяжение, которое оказывают друг на друга две массы на расстоянии. С одной стороны, объекты вокруг этого взора упорядочиваются; расстояние от меня до взглядов на данный момент существует , но оно стянуто, охвачено и сжато моим взором; совокупа «расстояние-объекты» подобна фону, на котором Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава взор выделяется по методу «этого» на фоне мира; с другой стороны, мои позиции даются как ряд средств, применяемых, чтоб «утверждать» взор. В этом смысле я конституирую организованное целое, которое есть взор; я являюсь объектом-взглядом, другими словами инструментальным комплексом, наделенным внутренней конечной целью, который может размещаться сам в отношении средств к Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава цели, чтоб воплотить присутствие к некому другому объекту вне расстояния. Но расстояние мне дано . Так как на меня глядят, я не развертываю расстояние, я ограничиваюсь его преодолением . Взор другого присваивает мне пространственность. Постигнуть себя в качестве рассматриваемого – означает постигнуть себя пространственным и осуществляющим место.

Но взор другого постигается не только Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава лишь как осуществляющий место, он является также темпорализующим . Возникновение взора другого находится для меня через «Erlebnis», которое мне было бы в принципе нереально приобрести в одиночестве: переживание одновременности. Мир для единственного для-себя не мог бы содержать одновременности, но только соприсутствие, потому что для-себя терялось Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава бы вне себя всюду в мире и связывало бы все имеющиеся вещи через единство собственного единичного присутствия. Таким макаром, одновременность подразумевает временную связь 2-ух имеющихся, которые не связаны никаким другим отношением. Двое имеющихся, которые действуют одно на другое обоюдным действием, не являются одновременными как раз поэтому, что они принадлежат к одной Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава системе. Одновременность, таким макаром, не принадлежит к имеющимся в мире, она подразумевает соприсутствие к миру 2-ух рассматриваемых присутствующих в качестве присутствий-по отношению-к . Присутствие Пьера по отношению к миру сразу с моим присутствием. В этом смысле начальным феноменом одновременности будет то, что этот стакан является для Поля в Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава то же самое время , когда он является для меня. Но это подразумевает основание всякой одновременности, которая нужно должна быть присутствием другого, который темпорализуется с моей своей темпорализацией. Но как раз поэтому, что другой темпорализует себя , он темпорализует совместно с собой меня; так как он устремляется к собственному собственному времени Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, я для него появляюсь в универсальном времени. Взор другого , так как я его постигаю, будет придавать моему времени новое измерение. Потому что истинное постигается другим как мое истинное, мое присутствие имеет внешний облик; это присутствие, которое представляется для меня , отчуждается от меня в реальном, по отношению к которому другой Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава делается присутствующим: я брошен в универсальное истинное, так как другой делается присутствием по отношению ко мне. Но универсальное истинное, где я собираюсь занять свое место, является незапятнанным отчуждением моего универсального реального. Физическое время идет к незапятанной и свободной темпорализации, которой я не являюсь; то, что вырисовывается на горизонте этой одновременности Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, которую я вижу, и есть абсолютная темпорализация, от которой меня отделяет ничто.

Как пространственно-временной объект мира, как значимая структура пространственно-временной ситуации в мире, я открываюсь оценкам другого. Но также и я его постигаю средством незапятнанного воплощения cogito; быть рассматриваемым – означает постигать себя как неведомый Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава объект трансцендентных оценок, а именно ценностных суждений. Но как раз в то же самое время через стыд либо гордость я признаю достаточную обоснованность этих оценок, я не перестаю их принимать за то, чем они являются: свободным переводом данного к способностям. Суждение является трансцендентальным актом свободного бытия. Таким макаром, быть увиденным Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава конституирует меня как бытие без защиты перед свободой, которая не является моей свободой. Конкретно в этом смысле мы можем рассматривать себя в качестве «рабов», так как мы являемся другому. Но это рабство не есть исторический итог жизни в абстрактной форме сознания, который может быть преодолен. Я оказываюсь рабом в той степени Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, в какой зависим в собственном бытии снутри свободы, которая не является моей, а есть само условие моего бытия. Так как я – объект оценок, которые стараются меня найти, без того чтоб я мог повлиять на это определение и даже знать его, я нахожусь в рабстве. Так как Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава я являюсь сходу инвентарем способностей, которые не являются моими и о которых я делаю только предположение незапятнанного присутствия вне моего бытия, отрицающего мою трансцендентность, чтоб конституировать мне средство для целей, которых я не знаю, я нахожусь в угрозы . И эта опасность не случайна, она – неизменная структура моего бытия-для-другого Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава.

Мы подошли к концу этого описания. Необходимо отметить сначала, перед тем как мы сможем его использовать для открытия другого, что оно было изготовлено полностью в плоскости cogito . Мы смогли только разъяснить смысл тех личных реакций на взор другого, которыми являются ужас (чувство угрозы перед свободой другого), гордость либо стыд (чувство Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава быть, в конце концов, тем, чем я являюсь, но в другом месте, там, для другого), признание моего рабства (чувство отчуждения всех моих способностей). Не считая того, это разъяснение совершенно не является концептуальной фиксацией познаний более либо наименее черных. Пусть каждый обратится к собственному опыту: нет никого, кто не был бы Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава в один прекрасный момент захвачен врасплох в положении виноватого либо просто забавного. Неожиданное видоизменение, которое мы тогда испытываем, нисколечко не вызвано вторжением зания. Оно является быстрее затвердеванием и неожиданным расслоением меня самого, которое оставляет нетронутыми мои способности и мои структуры «для-меня», но которое толкает сходу Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава в новое измерение существования: измерение неоткрываемого . Таким макаром, возникновение взора постигается мной как появление эк-статического дела бытия, одним из членов которого являюсь я, как для-себя, которое есть то, чем оно не является, и не есть то, чем оно является, и 2-ой член которого есть опять я, но вне Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава собственного осознания, собственного деяния и зания. И этот член, как раз связанный с нескончаемыми способностями свободного другого, оказывается в самом для себя нескончаемым и неистощимым синтезом неоткрываемых параметров. Через взор другого я вижу себя застывшим посреди мира, в угрозы, невозвратным. Но я не знаю , ни каким я являюсь, ни каково Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава мое место в мире, ни какой стороной этот мир, где я нахожусь, обращен к другому.

На данный момент мы можем уточнить смысл этого появления другого во взоре и через его взор. Другой никаким образом не дан нам как объект. Объективация другого была бы крахом его бытия-взгляда. Вобщем, как мы Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава лицезрели, взор другого оказывается исчезновением его глаз как объектов, которые обнаруживают взор. Другой не может даже быть объектом, намечаемым в пустоте на горизонте моего бытия для другого. Объективация другого, как мы увидим, является защитой моего бытия, которая как раз высвобождает меня от бытия для другого, придавая другому бытие для Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава меня. В парадоксе взора другой в принципе есть тот, кто не может быть объектом. В то же время мы лицезреем, что он не может быть границей дела меня ко мне самому, которая меня демонстрировала мне же как неоткрываемого . Другой не может быть также усмотрен через мое внимание ; если Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава в возникновении взора другого я направил бы внимание на взор либо на другого, то они могли бы быть только как объекты , так как внимание есть интенциональная направленность на объекты. Но из этого нельзя заключать, что другой является абстрактным условием, концептуальной структурой эк-статического дела; по правде, тут нет Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава реально мыслимого объекта, универсальной и формальной структурой которого он мог бы быть. Другой, естественно, является условием моего неоткрываемого-бытия. Но он тут есть личное и конкретное условие. Он не врубается в мое бытие посреди мира как одна из его интегрирующих частей, так как он как раз есть то, что трансцендирует Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава этот мир, посреди которого я нахожусь как неоткрываемый; так такой, он не может, как следует, быть ни объектом, ни формальным и составляющим элементом объекта. Он не может являться для меня, как мы лицезрели, в качестве унифицирующей либо регулирующей категории для моего опыта, так как он приходит ко мне случаем Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава. Чем все-таки он, но, является?

С самого начала он – бытие, на которое я не направляю внимания. Он есть тот, кто глядит на меня и на которого я еще не смотрю, он дается мне как нераскрываемый , но, не раскрываясь, сам он находится по отношению ко мне, так как он Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава имеет в виду меня, а не имеется в виду; он – недостижимый определенный полюс моего бегства, отчуждения моих способностей и истечения мира к другому миру, который оказывается этим же самым , но не сообщаемым с первым. Но он не может быть отличен от самого этого отчуждения и истечения, он является их смыслом Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава и направлением; он преследует это истечение не как реальный либо категориальный элемент, но как присутствие, которое затвердевает и делается мирским, если я пробую это присутствие «представить», и которое никогда не является более присутствующим, более настоятельным, чем тогда, когда я на него не обращаю внимания. Если я стопроцентно окутан Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава стыдом, к примеру, другой оказывается обширным и невидимым присутствием, он поддерживает этот стыд и обхватывает его со всех боков; это сфера опоры моего нераскрываемого-бытия. Поглядим, что обнаруживает другой как нераскрываемое через мой переживаемый опыт нераскрываемого.

С самого начала взор другого , как нужное условие моей объективности, есть разрушение Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава всякой объективности для меня. Взор другого касается меня через мир и является преобразованием не только лишь меня, но полным конфигурацией мира . Я рассматриваюсь в рассматриваемом мире. А именно, взор другого, другими словами взор, рассматривающий, а не рассматриваемый, опровергает мои расстояния до объектов и развертывает свои собственные расстояния. Этот взор другого дается Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава конкретно как то, средством чего расстояние идет к миру снутри присутствия без расстояния. Я отступаю, я лишаюсь собственного присутствия без расстояния к миру и наделяюсь расстоянием к другому; вот я в пятнадцати шагах от двери, в 6 метрах от окна. Но другой стремится отыскать меня, чтоб конституировать Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава меня на определенном расстоянии от него. Так как другой конституирует меня в 6 метрах от него, необходимо, чтоб он находился ко мне без расстояния. Таким макаром, в самом опыте моего расстояния к вещам и к другому я испытываю присутствие другого по отношению ко мне без расстояния. Каждый признает в этом абстрактном Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава описании конкретное и жгучее присутствие взора другого, взора, который нередко дополнял стыд. По другому говоря, так как я ощущаю себя рассматриваемым, для меня реализуется внемирское присутствие другого; другой меня рассматривает не поэтому, что он находится «в середине» моего мира, но так как он приходит к миру и ко мне Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава со всей собственной трансцендентностью, другими словами не разделен от меня никаким расстоянием, никаким объектом мира – ни реальным, ни безупречным, никаким телом мира, но только собственной природой другого. Таким макаром, возникновение взора другого не есть возникновение в мире – ни в «моем», ни в «мире другого»; и отношение, которое меня соединяет Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава воединыжды с другим, не может быть отношением наружного к внутреннему миру, но через взор другого я испытываю непосредственно, что есть другая сторона мира. Другой находится ко мне без всякого посредника как трансцендентность, которая не является моей . Но это присутствие не взаимно; нужна вся толщина мира, чтоб я находился по отношению Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава к другому. Всесущая и непостижимая трансцендентность, наложенная на меня без посредника, так как я являюсь своим нераскрытым-бытием, отделенная от меня бесконечностью бытия, так как я погружен этим взором в глубину полного мира с его расстояниями и орудиями – таким оказывается взор другого, когда я его испытываю с самого Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава начала как взор.

Но совместно с тем другой, замораживая мои способности, открывает мне невозможность быть объектом, не считая как для другой свободы. Я не могу быть объектом для себя самого, потому что я есть то, чем я являюсь; наделенное только своими средствами, рефлексивное усилие к удвоению оканчивается поражением; я всегда опять Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава окутан самим собой. И когда я наивно считаю, что может быть, не отдавая в этом отчета, быть беспристрастным бытием, я неявно предполагаю тем существование другого, в неприятном случае вроде бы я был объектом, если не для субъекта? Таким макаром, другой с самого начала есть для меня Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава бытие, для которого я есть объект, а конкретно бытие, средством которого я получаю свою объектность. Если я должен только уметь осознавать одно из собственных параметров беспристрастным методом, то другой уже дан. И он дан не как бытие моего универсума, но как незапятнанный субъект. Как следует, этот незапятнанный субъект, которого я, по определению Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, не могу знать , другими словами считать как объект, всегда тут , вне досягаемости и без расстояния, когда я пробую постигнуть себя как объект. И в испытывании взора и испытывая себя как нераскрываемую объектность, я испытываю конкретно в моем бытии трансцендентную субъективность другого.

В то же время я Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава испытываю свою нескончаемую свободу. Потому что конкретно для свободы и средством свободы и только через нее мои способности могут быть ограниченными и застывшими. Вещественное препятствие не может заморозить мои способности; оно есть только повод для меня проектироваться к другим способностям, оно не может придать им внешний облик . Остаться дома, так Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава как идет дождик либо поэтому, что вам воспретили выходить, это не одно и то же. В первом случае методом размышления над следствиями моих действий я определяю себе остаться дома; я перевожу препятствие «дождь» к для себя и делаю из него инструмент. Во 2-м случае как раз сами мои способности Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава выйти либо остаться даны мне как переведенные и закрепленные, определенная свобода их сходу предугадает и не допустит. Это не причуда, потому что нередко мы делаем полностью естественно и без неудовольствия то, что нас разозлило бы, если б другой нам отдал приказ это. Как раз приказ и защита требуют, чтоб Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава мы испытывали свободу другого через наше собственное рабство. Таким макаром, во взоре погибель моих способностей принуждает меня испытывать свободу другого; она и реализуется только снутри этой свободы, и я есть я, труднодоступное себе, и все же это я сам, брошенный, покинутый снутри свободы другого. В связи с этим испытанием моя принадлежность Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава к универсальному времени не может показаться как содержащаяся и реализующаяся средством автономной темпорализации; только для-себя, которое темпорализуется, может кинуть меня во время.

Как следует, средством взора я непосредственно испытываю другого как свободного и сознающего субъекта, который производит то, что есть мир, темпорализуясь к своим своим способностям. И Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава присутствие этого субъекта без посредников есть нужное условие всякой мысли, которую я попробовал бы сконструировать о для себя. Другой – это и есть я сам, от которого ничего меня не отделяет, полностью ничего, если это не его незапятнанная и полная свобода, другими словами эта неопределенность самого себя, которую Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава один он имеет в бытии себе и через себя.

Мы знаем уже довольно на данный момент, чтоб попробовать разъяснить те несокрушимые противодействия, которые всегда оказывал здравый смысл солипсистской аргументации. Эти противодействия основываются в реальности на том факте, что другой дается мне как конкретное и явное присутствие, которое я ни при каких Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава обстоятельствах не могу извлечь из себя и которое совсем не может быть поставлено под колебание и стать объектом феноменологической редукции либо всякого другого эре.

По правде, если на меня глядят, я имею сознание того, что являюсь объектом. Но это сознание может порождаться исключительно в существовании и через существование Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава другого. В этом Гегель был прав. Только это другое сознание и эта другая свобода мне никогда не даны , так как, если б они были даны, они могли быть известны, как следует, могли быть объектом, а я закончил бы быть объектом. Я не могу также из их вывести понятие либо Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава представление собственного собственного основания. Поначалу, так как я их не «понимаю» и они мне не «представлены»; подобные выражения отсылают еще нас к понятию «знать», которое тут в принципе не действует. Но, не считая того, всякое конкретное испытание свободы, которое может выполняться мной, является испытанием моей свободы; всякое конкретное Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава восприятие сознания есть сознание моего сознания; само понятие сознания производит только отсылку к моим вероятным сознаниям: по правде, мы установили во внедрении, что существование свободы и сознания предшествует и обусловливает их суть ; соответственно эти сути могут существовать только как определенные примеры проявления моего сознания либо моей свободы. Потом, свобода и сознание другого Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава не могут быть также категориями, служащими для объединения моих представлений. Естественно, как показал Гуссерль, онтологическая структура «моего» мира просит, чтоб он был также миром для другого . Но в той степени, в какой другой присваивает особенный тип объективности объектам моего мира, конкретно он находится уже в этом мире в Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава качестве объекта. Если точно, что Пьер, читая напротив меня, дает особенный тип объективности стороне книжке, которая обращена к нему, то это и есть сторона, которую я могу созидать в принципе (хотя она ускользает от меня, как мы лицезрели, так как конкретно она читаема), которая принадлежит к миру, где я Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава нахожусь, и, как следует, вне расстояния и средством волшебной связи примыкает к объекту-Пьеру. В этих критериях понятие другого, по правде, может быть зафиксировано как пустая форма и повсевременно применено как подкрепление объективности для мира, который является моим. Но присутствие другого в его рассматривающем-взгляде не может посодействовать закрепить Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава мир, оно его, напротив, ослабляет (démondanise), потому что порождает конкретно то, что мир ускользает от меня. Ускользание от меня мира, когда оно относительно и является ускользанием к другому-объекту, крепит объективность; ускользание от меня мира и самого меня, когда оно полностью и совершается в направлении к Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава свободе, которая не является моей, есть исчезновение моего зания; мир дезинтегрируется, чтоб опять встраиваться там в мир, но эта дезинтеграция мне не дана, я не могу ее ни знать, ни даже только мыслить. Присутствие по отношению ко мне взгляда-другого не является, как следует, ни занием, ни проекцией моего Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава бытия, ни объединяющей формой либо категорией. Оно есть , и я не могу его произвести из себя.

В то же время я не могу его подвергнуть действию феноменологического эре. По правде, последнее имеет целью заключить мир в скобки, чтоб открыть трансцендентальное сознание в его абсолютной действительности. Вероятна ли эта операция вообщем либо Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава нет, мы не будем об этом тут гласить. Но в случае, который нас занимает, она не может поставить другого вне деяния, так как в качестве рассматривающего-взгляда он как раз не принадлежит к миру. «Мне постыдно за себя перед другим», – произнесли бы мы. Следствием феноменологической редукции, заключающей в скобки Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава объект стыда, должно быть выделение самого стыда в его незапятанной субъективности. Но другой не является объектом стыда: это мое действие либо ситуация в мире являются тут объектами. Они одни, в последнем случае, могли бы быть «редуцируемы». Другой не является даже беспристрастным условием моего стыда. Но он тут Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава является как само-бытие. Стыд есть открытие другого не по методу, которым сознание открывает объект, но по методу, которым один момент сознания подразумевает с боковой стороны другой момент как свою мотивацию. Бели бы мы достигнули незапятнанного сознания средством cogito и это незапятнанное сознание было бы только сознанием стыда (бытия стыда), то Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава сознание другого его еще преследовало бы как непостижимое присутствие и избегало бы тем всякой редукции. Мы уже замечали, что не в мире необходимо с самого начала находить другого, но с боковой стороны сознания, в каком и средством которого сознание делает себя в бытии тем, что оно есть. Таким же Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава образом, как мое сознание, постигаемое средством cogito, непременно свидетельствует о самом для себя и собственном существовании, некие особенные акты сознания, к примеру «сознание-стыда», свидетельствуют для cogito непременно как о для себя, так и о существовании другого.

Но, произнесут, не оказывается ли взор другого просто смыслом моей Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава объективности-для-меня? Этим самым мы впали бы в солипсизм; когда я интегрировал бы себя в качестве объекта в определенную систему моих представлений, смысл этой объективации был бы проектирован за мои пределы вне и гипостазирован как другой .

Но тут необходимо отметить последующее.

1. Моя объективность для меня не является совершенно «Ich bin Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава Ich» Гегеля. Тут речь совсем не идет о формальном тождестве, и мое бытие-объект, либо бытие-для-другого, глубоко отличается от моего бытия-для-меня. По правде, понятие объектности , как мы отмечали в первой части, просит очевидного отрицания. Объект и является тем, что не есть мое сознание и, как следует Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, не имеет параметров сознания, так как единственно имеющееся, которое имеет для меня характеристики сознания, есть сознание, являющееся моим . Таким макаром, я-объект-для-меня есть я, которое не является мной, другими словами не имеет параметров сознания. Таковой объект является деградированным сознанием; объективация – это радикальное изменение, и даже если б Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава я мог созидать себя ясно и ясно как объект, то, что я буду созидать, не будет адекватным представлением того, чем я являюсь сам по для себя и себе, того «чудовища несравненного и желательного всему», о котором гласит Мальро, но постижением моего бытия-вне-меня для другого Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, другими словами беспристрастным постижением моего другого бытия, которое конструктивно отличается от моего бытия-для-меня и которое не отсылает тут никуда. К примеру, постигнуть себя как злостного нельзя, ссылаясь на то, чем я являюсь для себя самого, потому что я не являюсь и не могу быть злостным себе. Сначала поэтому, что Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава я не являюсь больше злостным себе, как я не «являюсь» бюрократом либо доктором. По правде, я являюсь по методу небытия того, чем я являюсь, и бытия того, чем я не являюсь. Определение злостного, напротив, охарактеризовывает меня как в-себе . Потом, если я должен быть злостным себе, необходимо Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, чтоб я им был по методу иметь в бытии , другими словами я был должен бы постигнуть себя и вожделеть себя как злостного. Но это означало бы, что я должен раскрыть себя как желающего того, что является для меня обратным моему Благу и точно поэтому, что это есть Зло либо Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава обратное моему Благу. Необходимо, как следует, чтоб я очевидно желал бы обратного тому, что я желаю в тот же самый момент и в том же самом отношении, другими словами чтоб я себя не мог терпеть и конкретно поэтому, что я являюсь сам собой. И чтоб воплотить вполне на почве Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава для-себя эту суть злости, нужно, чтоб я взял на себя злость, другими словами одобрял себя этим же самым актом, которым я себя порицаю. Довольно ясно, что это понятие злости ни при каких обстоятельствах не может вести свое происхождение от меня, так как я являюсь собой. И если б даже Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава я довел до последних его границ эк-стаз, либо отрыв от себя, который конституирует мне для-меня, я бы никогда не достигнул того, чтоб придать для себя злость, ни даже осознать ее, если я прибегаю к своим своим средствам. Конкретно я являюсь своим отрывом от себя самого, я есть свое Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава собственное ничто; довольно мне быть своим посредником меж мной и мной, чтоб всякая объективность пропала. Этим ничто, которое отделяет меня от меня-объекта, я не должен быть , потому что нужно, чтоб было представление для меня-объекта, которым я являюсь. Как следует, я не смогу придать для себя никакого свойства Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава без опосредования объективирующей силы, которая не является моей своей силой и которую я не могу ни симулировать, ни вообразить. Естественно, об этом говорилось; уже издавна гласили, что другой меня знает, каким я являюсь. Но те же самые, кто поддерживает это положение, говорят, с другой стороны, что я извлекаю Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава понятие другого из себя самого средством рефлексии о собственных собственных способностях и через проекцию либо аналогию. Они остаются, стало быть, снутри грешного круга, из которого они не могут выйти. В реальности, другой не может быть смыслом моей объективности; он является для нее определенным и непознаваемым условием. По правде, эти Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава свойства «злого», «ревнивого», «симпатичного либо антипатичного» и т. д. не являются пустыми звуками: когда я их использую, чтоб охарактеризовывать другого, я отлично вижу, что я желаю добиться его в его бытии. Но я не могу их пережить как мои собственные действительности; они совсем не отрицаются, если другой мне их Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава присваивает в дополнение к тому, чем я являюсь для-себя; когда другой делает описание моего нрава, я совсем себя не. «узнаю» и, но, я знаю, что «это я». Я беру на себя этого иноземца, которого мне представляют, но он не перестает быть иноземцем. Как раз он не является Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава ни обычным объединением моих личных представлений, ни «Я», которым я являюсь в смысле «Ich bin Ich», ни пустым образом, который другой делает себе обо мне и ответственность за который будет нести он один; это я, несравненное со мной, которое я имею в бытии, является еще мной, но модифицированным средством новейшей Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава среды и приспособленным к ней; это – бытие, мое бытие, но с измерениям и модальностями бытия, стопроцентно новыми; это – я, отделенное от себя средством непролазного ничто, потому что я являюсь собой, но не являюсь этим ничто, которое меня отделяет от меня самого. Это – я, которым я являюсь средством последнего эк-стаза Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава, трансцендирующего все мои эк-стазы , так как это не эк-стаз, который я имею в бытии. Мое бытие для-другого есть падение через абсолютную пустоту к объективности. И потому что это падение есть отчуждение , я не могу сделаться себе объектом, потому что ни при каких обстоятельствах я Гуссерль, Гегель, Хайдеггер 4 глава не могу отчуждать сам себя.


h-osobennosti-provedeniya-priema.html
h-podacha-zayavok-na-uchastie.html
h-prilozheniya-osnovnaya-obsheobrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-na-2011-2015-uch-god-soglasovano.html